Как там дочь в «медвежьем углу»? (32)

Spread the love

Книга первая ЗДЕСЬкнига в магазине ЗДЕСЬ

С утра моросил дождь.Тихий, обложной, когда капли едва касаютсяклавиш карнизов. Дождь, который навевает сны, лучшее время, чтобы натянуть одеяло повыше и подрёмывать до самого полудня.

Что, собственно, Таня и сделала. Вернее, собиралась. Потому что за порогом сопел и топтался весьма бодрый лабрадор.

И представила Таня, заворачиваясь в одеяло, что сейчас выводить его, хлюпать по лужам, затем купать бегемота, отмывать ванную, драить половину квартиры, в которой Дик отряхнулся. Толкнула Андрея — пусть отдувается.

Хлопнула входная дверь. Нет, всё равно придётся вставать. Потянулась и сообразила — каким образом здесь, в чужом доме, разбираться с грязной псиной? Безусловно, хозяева будут рады. Потащилась на выход.

Андрей безмятежно стоял внутри.

Никакого чавканья по грязи, выпустил собаку и наблюдал в окно, пока Дик носился по двору самостоятельно. А купать? Через холл по ковру тащить в ванную?

— Что с бегемотом делать будем? Давай ковёр, что ли, уберём?

— Да ничего не нужно убирать. Полотенце вынеси, которое мама положила.

— Просто полотенцем обтереть? Ты что!

— Молчи, женщина, сейчас увидишь фокус-покус! Полотенце готовь!

И Таня увидела. Оказывается, во дворе был шланг для полива, из которого Андрей и окатил бегемота с ног до головы. Мокрое чудище отряхнулось на крыльце, не в доме, и на ковёр брякнулось, завёрнутое в банное полотенце.

А дальше разожгли камин. Дик сунул было нос, отпрянул от огня, и развалился лапами кверху, почуяв прелесть очага.

Завтракать сам Бог велел возле источника тепла и пищи с доисторических времён. Придвинули кресла, умостили столик между ними, прикрикнули на шоколадную морду с голодными глазами. Сели.

Стараниями мамы и готовить ничего не пришлось. Главная трудность — не увязнуть в изобилии форм и предметов среди внутреннего убранства холодильника.

Дальше — классика. Вечно можно смотреть на горящий огонь, морские волны и чужую работу.

Поленья, разумеется, потрескивали, огонь ластился к ним, обещал и заманивал. Бормотал на незнакомом, но понятном языке, дерево таяло, верило в эфемерный мир, сгорало в безумном жаре. Огонь вспыхивал последний раз, истончался дымком, исчезая без следа в недрах портала. На месте его деяний чернели угли в сполохах пламени.

А за окнами баламутил ветер. Швырял горстями капли в стекла, стучал ветками деревьев по крыше. Дом стоял крепостью, берёг тепло, где горел огонь, который видел привычную с незапамятных времён картину — людей и собаку вокруг себя.

Таня отхлебнула чай и поняла, чего не хватает для полноты зрелища — кошки на коленях. О Нероне отнюдь не забыли, насыпали корм, Андрей звал, хлопал холодильником, отпихивая от "кормушки "ненасытного троглодита. Кот явиться не изволил, о чём сейчас запоздало сожалел.

Человек с ЭТОЙ сладко бормотали, бестолковая собака нежилась рядом с ними, а чем кот хуже? Вышел бы сам, да жизненное кредо не позволяло прогибаться. Пусть ещё побегают, покричат, а кот подумает.

И человек услышал. Ползал на коленях перед кроватью, челом бил, уговаривал. Правильно, завезли неведомо куда и ждали, что кот по первому зову растает.

Ну и ладно. Андрей гремел посудой на кухне, Таня возлежала в кресле перед камином, размышляя — вот это отпуск. Не какой-то пляж с пальмами, жара и отель с кондиционером, а настоящий дом с прирученным огнём. Крепость, за которой весь мир подождёт.

Всё-таки истинное жильё человека — дом, а не клетушка-квартира. Когда сам себе хозяин, пляшет пламя в печи, разгоняя тени по углам, и совершенно без разницы, что творится снаружи. А вокруг — звери, собака и кошка на коленях.

Кошка чёрная и мурлыкает, шерстяная, тёплая. Собака вскинулась и нервничает, лапы подобрала, пузом кверху не лежит. Что её насторожило?

А кошку ничто не пугает, моторчиком работает...кошка? Какая кошка?

Нерон жмурился на коленях ЭТОЙ, впитывал волны тепла от камина, поглядывал на огонь, косился на глупую собаку. Ишь, разлеглась. А бедный кот под кроватью сидел! Ничего, будет и на нашей улице праздник.

И праздник растянулся на целый день. Никто никуда не уходил, ели, спали, грелись у жаркого пламени, гладили кота. Значит, вот что такое дача. Кот бы даже сказал, что попал в лучший из миров.

Один исполин дёргался, рвался куда-то, приносил сырость и клубы холода. Зачем?

На ночь обласканный кот улёгся на подушку Человека. Неустанно возносил хвалу небесам и, тем не менее, расслышал слова ЭТОЙ.

— Шикарный отпуск получился!

— Правда? Тебе понравилось? Я думал, что дождь, уныло, сбежать захочешь.

— Сбежать? Ничего ты не понимаешь, дождь — это классно! А мы в домике. С камином, собакой и кошкой. Хочу дом! Давай продадим квартиры и купим?

— Ну, здрасссьте, размечталась.

— А почему нет?

— Да мы только что с квартирой разделались, мозги ещё кипят.

— Покипят и перестанут. А ты говорил, здесь лес есть? Тот, который мы проезжали?

— Нет, большой с другой стороны. Распогодится, сходим.

И распогодилось, и сходили. По всему посёлку собак растревожили. Где это видано, чтобы среди бела дня чужие шлялись безнаказанно?

А в лесу под ногами похрустывал первый ледок, пружинили рыжие листья. Стылое солнце висело низко над горизонтом, лучи плутали в дебрях веток, не касаясь земли. Тень ветерка скользила среди морщинистых стволов, беспокоила редкий кустарник.

Дик сорвался с места, словно камень из пращи. Помчался кругами, описывая один за другим, поскользнулся, проскочил очередной вираж, проехал на толстой заднице, вздымая фонтан листьев. Кувыркнулся и полетел дальше.

На обратном пути комья липкой земли потихоньку отваливались с шоколадного крупа.

Нерон встречал блудную команду, хвост задрал, об ноги тёрся, вензеля выписывал. В упоении счастьем прошёлся боком по собачьим лапам. Дик вытаращил глаза, отпрянул.

— Да ладно, проехали! — кот развернулся, тряся телесами, — живи пока!

— Я тебя не трогаю, и ты не трогай.

— Ну, извини, не заметил, мог бы и сам посторониться.

В доме опять ждал камин. Тянули ноги к теплу, грели руки, гладили кота, кипятили чайник. Мамины пирожки сводили с ума ненасытную утробу лабрадора. Наконец, отдав дань суете, разваливались в креслах. День за днём и вторую неделю, хотя изначально речь шла о меньшем сроке. Впрочем, заранее окончательно не обговаривали.

Однажды Нерона вынесли на улицу. Надели шлейку, приземлили ношу на крыльцо.

А кот не дурак и к холоду не приучен. Припал к тверди неведомой, рванул назад, шустро лапами семенил, дверь когтями царапал. И на руках Человека не желал дышать свежим воздухом, сирый пейзаж обозревать. Оставили кота в покое. Смотрит на улицу с подоконника, пусть сидит, ему виднее.

В очередное утро Таня не узнала комнату. Словно стены светились изнутри. Приподнялась, глянула в окно — а там снег. На ветках разлёгся, серость земли укрыл.

Дик носился по двору, ловил первые неказистые снежки.

Звонила мама, беспокоилась, не занесло ли дочь метелями в медвежьем углу? Пора вызывать бульдозер или подождать? А так же, когда снаряжать новый обоз с продуктами? Требовала озвучить рацион собаченьки.

Как там дочь в "медвежьем углу"?
Яндекс картинки labroclub.ru

Тем временем в магазин съездили, еды накупили, борща наварили, домашнее сало засолили. Отпуск шёл своим чередом.

Однажды проснулась Таня среди ночи. Рядом дышал родной человек, единственный и неповторимый, сопел кот на подушке. Возле кровати похрапывала шоколадная тушка.

И вспомнила вдруг Таня фантастические рассказы, в которых людей замораживали, возвращая к жизни через сотни лет. Ни в одном не получилось счастливой истории, что раньше по молодости удивляло. Казалось бы — новый мир, уникальная возможность, рывок в будущее получше любой машины времени.

Все блага воскресшему предоставляли, живи да радуйся.

А они тосковали. По миру старому, несовершенному, по своим родным и любимым. Сходили с ума от осознания, что не внуки, а праправнуки давным-давно превратились в прах. И нет никого на этой Земле, кому рождённый заново был бы мил и дорог. И нет никого, о ком сердце болело. Возможно, появится, а что делать с памятью?

Хотела бы она, Таня, проснуться одной через тысячелетия? Да ни за что на свете! И жили они счастливо, и почили в один день. Мечта человечества.

Нерон приоткрыл жёлтый глаз, придвинулся ближе, муркнул. Таня протянула руку, погладила:

— Что, Нероша, привык уже?

Нероша привык. Терпел исполина, потому что именно глупая собака оказалась связующим звеном в бесконечных мирах. Она, бестолковая псина, объяснила, куда попали, зачем и что такое «дача». Кот умел быть снисходительным, чтобы не сказать — благодарным. Выделил место возле кровати. Пусть лежит. Пока.

Кот забыл задать главный вопрос — когда кончается праздник?

...А в покинутой квартире маялась от безделья Алиса. Сказочный поначалу мир стократно исходила вдоль и поперёк, мячики загнала под диван, бумажку на шнурке изничтожила.

Елена Ивановна два дня заглядывала, кормила кошку, выслушивала стенания. На третий подхватила затворницу подмышку и понесла домой. Будь, что будет.

Аргус безмятежно жил в корзине. Не совсем в своё удовольствие, Мусечка следила, чтобы не расслаблялся. Рыжая шкура послушно вжималась в матрасик при выходе королевишны, о правах забывала напрочь, обязанности помнила. Из коих главная была — не попадаться на дороге. На этом и порешили.

Алиса обрадовалась — в квартире кипела жизнь. Сновали полковник с мамой, и кошка сидеть в Таниной комнате не собиралась. Чего вдруг, если давно отвоевала место на кухонном стуле? Походя треснула псину по носу. Мусечку пропускала попить водички, не более.

Аргус оставил попытки познакомиться с неведомыми зверюшками. Юркал в корзину, под охраной пробирался на кухню к месту обитания пищи. Коврик у двери облюбовал, на который никто не зарился.

И царили в доме мир и покой, пока не привели с прогулки грязного Аргуса.

Мусечки моментально след простыл, неискушённая мелочь полезла участвовать в новом аттракционе. Пока полковник самозабвенно вращал душем, кошечка лапками встала на край ванной.

Аргус почуял угрозу, дёрнулся, выбил мордой шланг из рук хозяина. Струя ударила в лицо полковника, водопад окатил с ног до головы, смыл кошку за дверь и превратился в журчащий ручеёк в прихожей.

Пока полковник ловил гофрированного змея, Агрус выпрыгнул из ванной и всласть отряхнулся. Алиса повисла на карнизе в Таниной комнате, истекая каплями на ковёр. Елена Ивановна металась между полотенцем и тряпками, не зная, что сначала — сушить полковника или спасать соседей от наводнения?

Вадим Петрович принял командование на себя, скинул одежду и в одних трусах бросился наперерез стихии. Выхватил сразу всё — полотенце и тряпки, осушил озёра, устранил болота.

Собаку вытер, матрас из корзины бросил на батарею, кошка на карнизе высыхала самостоятельно.

Елена Ивановна вкушала валерьянку под рокот стиральной машины.

И жизнь опять устаканилась. Одно удручало — дочь на краю света в медвежьем углу. Скорее бы вернулись, чтобы все вместе — под крышей дома своего.

Продолжение ЗДЕСЬ

Источник — мой канал на Яндекс Дзен.

мы в ответе за тех кого приручили
моё зверье и остальное семейство на   murovia.ru

Обновлено: 17.12.2021 — 20:39

Один комментарий

Оставить комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.